Неточные совпадения
У одного из ее приятелей, хорошего и смирного
молодого человека, была сестра, старая девица лет тридцати восьми с половиной,
существо добрейшее, но исковерканное, натянутое и восторженное.
Все это было не страшно, но, когда крик и свист примолкли, стало страшней. Кто-то заговорил певуче, как бы читая псалтырь над покойником, и этот голос, укрощая шум, создал тишину, от которой и стало страшно. Десятки глаз разглядывали полицейского, сидевшего на лошади, как
существо необыкновенное, невиданное.
Молодой парень, без шапки, черноволосый, сорвал шашку с городового, вытащил клинок из ножен и, деловито переломив его на колене, бросил под ноги лошади.
То-то и есть, что вся любовь, таившаяся в
молодом и чистом сердце его ко «всем и вся», в то время и во весь предшествовавший тому год, как бы вся временами сосредоточивалась, и может быть даже неправильно, лишь на одном
существе преимущественно, по крайней мере в сильнейших порывах сердца его, — на возлюбленном старце его, теперь почившем.
В самом деле, это могла быть
молодая досада
молодой неопытности и
молодого тщеславия, досада на то, что не сумел высказаться, да еще с таким
существом, как Алеша, на которого в сердце его несомненно существовали большие расчеты.
Мои временнообязанные получили даровую землю, только в недостаточном количестве — разница количественная, а не по
существу. Прибавлю (опять-таки не в оправдание, а как факт), что они могли тут же арендовать у землевладельца землю по цене, меньшей той, что с них потребовали бы"хорошие"хозяева, а не
молодой писатель, который так скоро стал тяготиться своей ролью владельца.
Итак, мог же, стало быть, этот
молодой человек иметь в себе столько самой прямой и обольстительной силы, чтобы привлечь такое чистое до тех пор
существо и, главное, такое совершенно разнородное с собою
существо, совершенно из другого мира и из другой земли, и на такую явную гибель?
После зимы, проведенной в Дялиже, среди больных и мужиков, сидеть в гостиной, смотреть на это
молодое, изящное и, вероятно, чистое
существо и слушать эти шумные, надоедливые, но все же культурные звуки, — было так приятно, так ново…
— У греков, конечно, не было таких остроумных загадок! — заметил
молодой ученый. — У них, например, загадывалось: какое
существо, рождаясь, бывает велико, в среднем возрасте мало, когда же близится к концу, то становится опять громадным? Когда кто угадывал, того греки украшали венками, подносили ему вина; кто же не отгадывал, того заставляли выпить чашку соленой морской воды.
Вам кажется, будто вы-то именно и причина, что пропадает и погибает
молодая жизнь, и вы (по крайней мере, думается вам так) готовы были бы лучше сами умереть за эту жизнь; но ничто уж тут не поможет: яд смерти разрушает дорогое вам существование и оставляет вашу совесть страдать всю жизнь оттого, что несправедливо, и нечестно, и жестоко поступали вы против этого
существа.
Недаром веяло прелестью от всего
существа его
молодой жены; недаром сулила она чувству тайную роскошь неизведанных наслаждений; она сдержала больше, чем сулила.
Даже больной, он кое-как переходил в столовую и чувствовал, как
молодые речи и страстные стремления постепенно освещали его
существо, зажигали его душу смутными, но уже неодолимыми стремлениями…
Поживший, и сильно поживший, Неелов, поддавшись обаянию
молодого, красивого, полного жизни
существа, почувствовал сам прилив невозвратной юности и вернувшейся пылкой страсти, но, увы, это было проходяще: наступила реакция, и утомленный наслаждениями Владимир Игнатьевич вдруг стал тяготиться ласками своей
молодой подруги.
Молодая девушка была из тех редких в настоящее время
существ, которые с первого взгляда внушают глубокое уважение и удивление.
Тем более что в этом домоседстве сына княгиня видела далеко не желание проводить вечера в ее обществе, а причина его лежала в какой-то тихой грусти, с некоторых пор охватившей все
существо этого, так недавно жизнерадостного,
молодого человека.
Дело прошлое, и теперь бы я затруднился определить, что, собственно, в ней было такого необыкновенного, что мне так понравилось в ней, тогда же за обедом для меня все было неотразимо ясно; я видел женщину
молодую, прекрасную, добрую, интеллигентную, обаятельную, женщину, какой я раньше никогда не встречал; и сразу я почувствовал в ней
существо близкое, уже знакомое, точно это лицо, эти приветливые, умные глаза я видел уже когда-то в детстве, в альбоме, который лежал на комоде у моей матери.
После этого на улице почти не бывает видно живого
существа; разве пройдет
молодой Кадников покупаться…
Трудно описать весь ужас, охвативший
молодого человека, которому нежданно-негаданно говорят, что он арестован и именно в тот момент, когда вся душа его, все его
существо пылало одним желанием, одною мыслью о свидании с любимой женщиной.
Было
существо, без теплого участия которого нервное состояние
молодого Савина дошло бы прямо до болезни; возможность отводить с этим
существом душу, по целым часам говорить о «несравненной Маргарите», слышать слово сочувствия, нежное, дружеское, не оскорбительное сожаление — все это было тем бальзамом, который действует исцеляюще на болезненно напряженные нервы, на ум, переполненный тяжелыми сомнениями, на свинцом обстоятельств придавленную мысль, на истерзанную мрачными предчувствиями душу.
Было время, я ей нравился: но, во-первых, я для нее слишком легкомысленный
молодой человек, а ты
существо серьезное, ты нравственно и физически опрятная личность, ты… постой, я не кончил, ты добросовестно-умеренный энтузиаст, истый представитель тех жрецов науки, которыми, — нет, не которыми, — коими столь справедливо гордится класс среднего русского дворянства!
Теперь, когда я пишу эти строки, в мои теплые окна злобно стучит осенний дождь и где-то надо мной воет ветер. Я гляжу на темное окно и на фоне ночного мрака силюсь создать силою воображения мою милую героиню… И я вижу ее с ее невинно-детским, наивным, добрым личиком и любящими глазами. Мне хочется бросить перо и разорвать, сжечь то, что уже написано. К чему трогать память этого
молодого, безгрешного
существа?
Кончилось тем, что и он словно замер — и сидел неподвижно, как очарованный, и всеми силами души своей любовался картиной, которую представляли ему и эта полутемная комната, где там и сям яркими точками рдели вставленные в зеленые старинные стаканы свежие, пышные розы — и эта заснувшая женщина с скромно подобранными руками и добрым, усталым лицом, окаймленным снежной белизной подушки, и это
молодое, чутко-настороженное и тоже доброе, умное, чистое и несказанно прекрасное
существо с такими черными глубокими, залитыми тенью и все-таки светившимися глазами…
И в то же время этот «добрый малый» шел рядом с ним кошачьей походкой, слегка прислоняясь к нему, и заглядывал ему в лицо; и шел он в образе
молодого женского
существа, от которого так и веяло тем разбирающим и томящим, тихим и жгучим соблазном, каким способны донимать нашего брата — грешного, слабого мужчину, одни — и то некоторые и то не чистые, а с надлежащей помесью — славянские натуры!
Любострастней не занимался, хотя овдовел в
молодых летах, и только экономка Марфуша, преданнейшее и безответнейшее
существо, свидетельствовала о его барской и человеческой слабости.
Но он уж и сам сознавал свою ошибку. Сконфуженно смотрел он на Фаинушку, как бы размышляя: за что я легкомысленно загубил такое
молодое, прелестное
существо? Но милая эта особа не только не выказывала ни малейшего уныния, но, напротив, с беззаветною бодростью глядела в глаза опасности.
Какое-то странное желание иметь около себя другое ей подобное
существо охватывало все
существо молодой девушки.
Сын отставного служаки-чиновника из купеческого рода, он воспитывался не в городе, как следовало ожидать, а в деревне. Мать его была дворянка, из институток, очень доброе и очень восторженное
существо, не без характера однако. Будучи двадцатью годами
моложе своего мужа, она его перевоспитала, насколько могла, перетащила его из чиновничьей колеи в помещичью, укротила и смягчила его дюжий, терпкий нрав.
Что за чудная перемена сделалась во всем
существе Прасковьи Ивановны в такие
молодые лета в один год замужства?
Эти впечатления не прошли бесследно для Александра Васильевича и в другом отношении. Он переживал время возмужания, время окончательного физического развития, он делался мужчиной, а это именно та пора, когда образ
существа другого пола волнует кровь, мутит воображение. Образ истерзанной кнутом и ножом палача красавицы так запечатлелся в уме
молодого Суворова, что красивые формы женского тела если и рисовались в его воображении, то всегда сопровождались воспоминаниями об этой холодящей мозг картине.
Безгранично и, главное, безнадежно влюбленная в князя,
молодая девушка первое время как-то свыклась с немым созерцанием своего героя и довольствовалась тем, что глядела на него исподтишка, полными восторженного обожания глазами. Он ей казался каким-то высшим
существом, близость к которому невозможна ни для одной женщины.
Молодая женщина жила с сердцем, полным любовью, самой чистой, самой нежной, любовью, поцелуи которой освежают все
существо человека, любовью к ребенку, любовью матери.
В
молодой женщине таилась потребность общения, потребность поделиться мыслями и чувствами с другим живым
существом, а потому весьма естественно, что первая встречная женщина, с виду не оставлявшая желать ничего в смысле приличия, сумела войти в доверие одинокой, оставленной мужем
молодой дамочки.
Несомненно, что он никогда не имел особого влечения к
молодой женщине, он считал ее подругой своей жены и воспоминание о последней служило охраной близкого ей
существа от грешных поползновений.
Мы уже имели случай говорить, что чистое, непорочное
существо, волею судеб очутившееся в «салтыковском аду», производило на Дарью Николаевну гнетущее впечатление, и взгляд светлых, лучистых глаз
молодой девушки, видимо, поднимал со дна черной души «Салтычихи» укоры нет-нет да и просыпавшейся совести.
Всепоглощающее чувство любви к первой охватило все
существо молодого человека и рядом с ним в его душе появилось чувство омерзения к этой толстой, безнравственной бабе, подсылающей к нему свою горничную и старающейся купить его чувство подачками.
Кроме этих двух
существ, старика и ворона, в избушке жил
молодой парень лет семнадцати, по имени Кузьма Терентьев, по прозвищу Дятел.
Находили минуты, в которые ей становилось грустно, холодно от мысли умереть такой
молодою, когда
существо ее только что раскинулось было пышным цветом, когда на устах и груди ее млели поцелуи любви, когда сердце нежило так много темных и вместе сладких желаний.
Все
молодые мужчины кажутся ей куклами, попугаями,
существами бездушными.
Одно из них был шведский офицер,
молодой, привлекательной наружности, но такой бледный, что походил более на восковое изображение, нежели на живое
существо.
Пародия была впервые полностью развернута в рецензии Добролюбова на комедии «Уголовное дело» и «Бедный чиновник»: «В настоящее время, когда в нашем отечестве поднято столько важных вопросов, когда на служение общественному благу вызываются все живые силы народа, когда все в России стремится к свету и гласности, — в настоящее время истинный патриот не может видеть без радостного трепета сердца и без благодарных слез в очах, блистающих святым пламенем высокой любви к отечеству, — не может истинный патриот и ревнитель общего блага видеть равнодушно высокоблагородные исчадия граждан-литераторов с пламенником обличения, шествующих в мрачные углы и на грязные лестницы низших судебных инстанций и сырых квартир мелких чиновников, с чистою, святою и плодотворною целию, — словом, энергического и правдивого обличения пробить грубую кору невежества и корысти, покрывающую в нашем отечестве жрецов правосудия, служащих в низших судебных инстанциях, осветить грозным факелом сатиры темные деяния волостных писарей, будочников, становых, магистратских секретарей и даже иногда отставных столоначальников палаты, пробудить в сих очерствевших и ожесточенных в заблуждении, но тем не менее не вполне утративших свою человеческую природу
существах горестное сознание своих пороков и слезное в них раскаяние, чтобы таким образом содействовать общему великому делу народного преуспеяния, совершающегося столь видимо и быстро во всех концах нашего обширного отечества, нашей родной Руси, которая, по глубоко знаменательному и прекрасному выражению нашей летописи, этого превосходного литературного памятника, исследованного г. Сухомлиновым, — велика и обильна, и чтобы доказать, что и
молодая литература наша, этот великий двигатель общественного развития, не остается праздною зрительницею народного движения в настоящее время, когда в нашем отечестве возбуждено столько важных вопросов, когда все живые силы народа вызваны на служение общественному благу, когда все в России неудержимо стремится к свету и гласности» («Современник», 1858, № XII).
То ли дело
существо молодое, в чувствах свежее, в разуме гибкое.
— Прости ж мне за необдуманный упрек. Понимаю, я мог бы сделать то же для блага милого, дорогого сердцу
существа. Но… теперь другой вопрос. Не сочти его дерзостью
молодого человека, которого все права на твое снисхождение в одном имени воспитанника твоего брата, прими этот вопрос только за знак любви к прекрасному. Скажи мне, каким великим памятником зодчества в Московии хочешь передать свое имя будущим векам?
Громкие рыдания вырвались из груди
молодого погибшего
существа.
Только тот, кто никогда не любил, не поймет радости
молодого человека при чтении этого письма. Оно превышало все его надежды, печальный час разлуки с любимым
существом вдруг стал для него радостным и счастливым.
— Мне знакомы подобного рода дела! Эти кареты… вся обстановка…
Молодой человек, особенно влюбленный, выказал бы себя… сделал бы какую-нибудь неосторожность… Скрытность Рены, ее обдуманное молчание… все это было ей предписано… Очевидно, он все предвидел… Я узнаю ловкую руку, наторевшую в руководстве женщинами, умеющую скрыть концы любовных похождений… Бедная, бедная Рена! Мужчины — это подлые, низкие, презренные
существа… Ты по своему неведению попала в их страшные когти… Нужно узнать… и я узнаю…
Ирена встала, оделась, причесалась тщательнее обыкновенного и пошла прямо в лес по той тропинке, где накануне беседовала со своею матерью, и не подозревавшей, какое значение придаст ее словам дочь и какой они произведут переворот в этом
молодом, только что расправляющем крылышки
существе.
А какая прелесть, сколько порой радости от мысли, что с моею жизнью теперь идет рядом другая жизнь, что я слуга, сторож, друг, необходимый спутник
существа молодого, красивого и богатого, но слабого, оскорбленного, одинокого!
В высокопарных, кудреватых выражениях неизвестный автор предостерегал меня против печальной судьбы всех
молодых людей, слепо предающихся своим страстям и не разбирающих достоинств и недостатков
существа, с которым намеревается вступить в союз, «узы какового легки и незаметны вначале, но впоследствии превращаются в тяжкую цепь, подобную той, какую влачат несчастные каторжники».
Она обвинялась в убийстве человека, «и также весьма порядочного господина, не отличавшегося талантами, подобно вам, но прекрасного человека, получавшего на службе пятьдесят рублей в месяц и имевшего в виду увеличить свое содержание, которое было бы весьма достаточно для жизни их обоих, ибо на что же могло рассчитывать подобное
существо, как эта презренная, которая, однако, по склонности своей, предпочла отказать этому
молодому человеку, господину Никитину, в браке, лишь бы продолжать гнусную жизнь свою?..»
С направленскими дамами, с которыми я обращался, в моей душе угасло чувство ютливости, — меня уже даже не тянуло к женщине, а теперь вдруг во мне опять разлилось чувство благодарности и чувство приязни, которые манили меня к какой-то сладостной покорности всем этим
существам,
молодым особенно.
— Но, но! поспеешь, дай прежде напою, — говорил он с лошадью совершенно так, как говорят с понимающими слова
существами, и, обмахнув полой жирную с желобком посредине, разъеденную и засыпанную пылью спину, он надел на красивую
молодую голову жеребца узду, выпростал ему уши и чолку и, скинув оброть, повел поить.